25 ноября 2020

4. Зеленая тетрадь — 29 XII 1983

(с. 1) Монастырь оо. Францисканцев на ул. Сенаторской. Я уже третий день на личных духовных упражнениях. У меня есть немного больше времени на молитву и сосредоточение. Хотя я сюда дохожу.

Так много в последние месяцы происходило вокруг дел, которым я посвятил мое сердце и мое время, что жаль, чтобы все вылетело из памяти. Хотя бы в небольшом сокращении хочу выгребать из памяти что то.

 В голубой тетради я дошел вроде бы до визиты папы. Это был замечательный плебисцит народно-религиозно-патриотический. Усилил и меня в работе и в правильности ее направления.

В августе я был на отдыхе в Дембках.

13 VIII, произнес проповедь в церкви св. Бригиды в Гданьске (которое позже оказалось одним из актов обвинения). Св. Мессы за Родину проводятся без изменений, столько, что людей пребывает все больше. Занимают площадь при церкви, боковые улицы и половину парка. Более десятка тысяч людей.

30 VIII, ехал произнести проповедь в Гдыне у о. Ястака по просьбе Анны Валентинович. Ехал в сопровождении о. Богдана, который вернулся из Африки и Вальдка Х., который много мне помогает и охраняет. Перед Ломянками остановили нас 3 полицейские машины МО и 2 СБ.

(с.2) Конечно речь шла обо мне. Держали 8 часов, в Вальдка на Житней 50 часов. После 8 часов приехал полковник Челяк, шеф СБ, в сопровождении о. Григория К. Из Курии и в сопровождении 2 машин СБ я поехал к епископу Мизелку, а потом домой.

На второй день все время 4 господина в двух машинах следили за каждым моим шагом. Я поехал в Лоретто а там 5 машин окружило монастырь. Не мог удалиться больше чем на 50 м.

В Ломянках сделали ревизию машины и меня лично. Ничего не нашли кроме текста проповеди с 29  VIII, которое им в сумме пожертвовал. Приказ прокуратуры на ревизию прислали мне после 10 дней на адрес регистрации при ул. Хлодной (это важная мелочь в связи с позднейшими обвинениями).

26 IX (1983) перехватили телекс из КС к партийным ячейкам в рабочее место, что Областная Прокуратура начала против меня следствие за злоупотребление свободы совести и вероисповедания во время осуществления религиозных действий в Варшаве и других городках страны со вредом для интересов ПРЛ, арт. 194 (1-10 лет тюрьмы).

7 дней позде похожий текст для о. Янковского.

(с.3) После св. Мессы в ноябре, во время которой я говорил о страдания польского народа после  II мировой войны, началось.

2 II (1983) на св. Мессе в 7:00 я увидел в церкви странно себя ведущих мужчин. Потом оказалось, что это господа из СБ и прокуратуры. Странным случаем я прошел возле них, хоть были уже обставлены все выходы.

После выхода в квартиру начались мучительные звонки в дверь. Было около 12 мужчин разбросанных по территории церкви. В поле зрения милицейская машина  и две машины СБ с людьми. У них был приказ прокуратура с немедленным сопровождением.

О. Прелат Богуцкий на св. Мессе в 9:00 сказал людям, что странные мужчины говорящие, что они с прокуратуры генеральной спрашивают о. Ежи. «Помолимся, чтоб Бог переменил их сердца» и начал петь песнь «Святой Господь».

После св. Мессы люди собрались возле приходского дома и молились Розарием. Я позвонил к Канцлеру Курию. Сказал, чтобы я не выходил из дома. А была первая пятница месяца.

О. Прелат повестку не принял, потому что

(с.4) я не подчинялся ему, только епископу.

Пошли в Курию, Канцлер послал к епископу Мизелку. Епископ решил, что повестка на 9, а сейчас 12, значит неактуальная.

 Тем временем возле приходского дома все больше работников. Еще два раза пробовали вручить повестку. В 15:00 и с почтальоном в 18:00, но работники их не впустили.

Всю ночь с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье люди сторожили приходской дом.

Люди сдали экзамен. В 1:00 ночью приносили горячий час под церковь. Я получил много выражения симпатии в форме писем. Цветов, сладостей.

Целью акции СБ было не позволить провести св. Мессу в намерении шахтеров 4 XII.

На св. Мессе людей было почти столько, сколько на св. Мессе за Родину. Была делегация шахтеров из Пекар из  Силезских, которая вручила красивую фигуру из угля.

После св. Мессы я должен был выходить из приходского дома несколько раз. Это был первый манифест на Жолибожу. Люди скандировали «Бог в помощь» (Слава Иисусу Христу).

(с.5) В оценке людей это была наша первая победа. Сатана однако разозлился еще больше.

9 XII (1983) почтальонка принесла повестку  в прокуратуру, но странно, что не застав меня дома не оставила следа (авиза) и не было следа на почте. Прокуратура вручила лично почтальонке и от нее лично забрала.

Нашли однако выход.

10 XII (19830) министр Лопатка обещал Архиепископу Домбовскому, что выпустит меня после 2 часов, прослушки.

Архиепископ через Канцлера, в конверте вручил мне повестку на 12 XII. Я объяснял, что это термин плохой (перед 12 и 16). Но что же, архиепископ забыл, что с сатаной нельзя иметь делаю

12 XII (1983) в 9:00 я поехал в сопровождении покровителя Венде и де Вирион. Прибыли также люди с цветами.

Прослушка продолжалась до 13:00, а точнее 12:00, потому что последний час был странным непонятным ожиданием не известно на что. В конце выяснилось. Приказали обыск квартиры при ул. Хлодной 15.

Нет сомнений, что во время прослушки господа из СБ вошли в квартиру и внесли там отягощающие меня материалы.

(с.6) На ревизию я ехал спокойный, потому что там не было даже листовки со времен военного положения. Каково было мое удивление, когда один из 4 следственных офицеров ( в присутствии оператора, Вальда и моей) через 3 минуты на вытягивал стопку отягощающих меня материалов.

Было там более 15 тысяч экземпляров нелегальной прессы. Грипс по французски, 60 экземпляров 14-страничного отчета о. Малковского со встречи с Примасом, якобы высланное мне письмом из Гедройца из Парижа, 36  патронов к пистолету, тротил, динамит с воспламенителем электрической проволокой к детонатору, 4 большие слезоточивых газа, 60 матриц заграничных, 5 5 туб печатной краски.

Господь однако дал силы. Я принял все это спокойно. Начал смеяться и сказал: «Господа, вы переборщили». В протокол, который писал пор. Хылкевич я дал анонс. «Обращаю внимание на факт, что один из офицеров после входа в квартиру направлял шаги прямо к месту, с которого вытягивал отягощающие меня материалы, как будто знал, что ни там».

 Трое других офицеров просматривали

(с.7) деликатно книги. Было видно, что только один посвящен.

Позднее  я узнал, что напротив, пару месяцев, жил есбецки журналист ТВ. Это все должно было быть приготовлено у него. Другой возможности не вижу.

Приехало телевидение, пооткрывали все шкафы и холодильник, чтобы снять.

Странно, что не сделали «котел», но ключи мне отдали в руки. Упаковки выкинули в мусорку.

В 20:00 я был Мостовском дворце. В клетке номер 6 мне приказали раздеться до гола. Милиционер который вел ревизию (ему не было больше чем 20 лет), схватился за голову и сказал: «что на меня это должно было попасть».

Далее привели меня в клетку номер 23. Там было 5 людей (подозреваемых о убийство жены и выброс в Вислу, соучастие в убийстве в Гродиску Мазовецком, убийство 4 людей поездом, злоупотребление  в хозяйстве и один шпион).

Я получил матрас и 2 кое каких пледа и лег на полу. Компаньоны по клетке отнеслись ко мне с уважением, служба мундиров МО тоже. Тут у меня нет претензий.

 В тюрьме был один житель, симпатичная крыса, которая через вентилятор приходила за хлебом.

Spread the love

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *