27 ноября 2020

Второе письмо Альфонса Попелушки из армии Духовному Отцу — 02.1967 г.

Благодаря этому письму мы знаем о том, что переживал Алек в армии, и эта известная сцена из фильма с розарием.

02.1967 г. 
Уважаемый Отец, 
Большое спасибо за письмо и слова поддержки. Так, поддержки, потому что у меня были некоторые сомнения, правда ли я хорошо поступаю, вставая на защиту, страдая за других. Не легкомысленно ли это? Я оказался очень твердым, нельзя меня сломать угрозами или пытками. Может хорошо, что это именно я, потому что может кто-нибудь другой бы сломался, и еще других подставил. 
В последнее время произошли некоторые факты, которые остались еще у меня в памяти, которые я даже записал. Первый из них это ситуация армейского розария. Этот Розарий, как потом оказалось, был только предлогом. Началось с того, что командир взвода приказал мне снять розарий на занятиях перед всем взводом. 
Я отказался, значит не выполнил приказа. А за это грозит прокуратор. Если бы я снял, это выглядело бы как уступок. Сам факт снятия это как бы ничего такого. Но я всегда вижу глубже. Тогда тот же командир приказал мне, чтобы я пошел с ним к высшим властям, а своему помощнику приказал, чтобы в 22.00 провел меня на служебный разговор. Так ка не было высших властей, он говорил со мной сам. Угрожал прокурором. Издевался: «Что, борец за веру». Но все это ничего. В 17:45в полном мундире как на Запрете Выхода из Казармы я ставился перед унтер-офицером. Там проверка длилась до 20.00 с перерывом на ужин. В 20.00 меня пригласили к командиру взвода. И так началось. Сначала записал мои данные. Потом приказал мне снять обувь, вытянуть шнурки из обуви и развязать обмотки. Я стал перед ним босиком. Конечно все время по стойке смирно. Я стоял как каторжник. Он стал издеваться. Использовал различные методы. Старался меня осмеять. Унизить перед коллегами, или опять удивить возможностью взять отпуск или увольнительную. Босиком я стоял час. Ноги замерзли, посинели, итак в 21.20 приказал мне одеть обувь. На минуту вышел из кабинета и пошел к ребятам (моим коллегам со взвода). Пришел с утешительной информацией для меня: «Там в зале за тебя молятся». Правда, ребята молились на розарии за меня. Я игнорировал его молча и в мыслях молясь розарием, принося эти страдания в жертву, вызванные подавляющим весом рюкзака, маски, оружия и шлема, Богу, как умилостивление за грехи. Боже, как легко страдать, когда осознаешь, что страдаешь для Христа. Как я сказал, розарий был только предлогом к тому, чтобы со мной встретиться в служебной форме, потому что нормально я уже был на разговорах. О Розарии он вспомнил только под конец разговора. А так, все время говорил о разных вещах, что у меня перед этим был авторитет в зале, а сейчас я орудие в руках других, трусов, которые сами бояться подставляться. Конечно выдуманные. Хотел поссорить с коллегами. Но мы такие уловки уже знаем. В 22.20 пришел политрук, сказал снять розарий при нем. А по какой такой причине? Я не снял, потому что он никому не мешал, а я не буду снимать только потому, что кто то не может на него смотреть. Освободил меня только в 23.00. Вещек Восиньский в ту ночь дежурил, то помог мне отдать оружие в склад. Я пришел в зал где спят. Но не успел лечь, как командир взвода объявил тревогу моему отряду за меня. На тревоге мы вместо 8-9 минут мы собирались 18. Потом построились по парам и пошли в склад за оружием. Мы были слаженны. 
Командир взвода приказал командиру отряда, чтобы в следующий раз меня на такой разговор привел с ручным пулеметом на шее, который весит 15 кг. И разговор будет длится не 3 часа, а с 4-5 часов с применением соответствующих методов. Я буду сдан на суд коллег, как бунтовщик. Но к счастью у меня добрые коллеги, которые в таком суде сидят. В Семинарию будет выслано письмо с мнением обо мне. Я боюсь, что не будет оно лестью и чтобы Власти не были удивлены, ибо это тоже будет тоже эксперимент. 
Отец спрашивал, когда я приеду в отпуск. Хм. Сложный вопрос. Ибо ведь если Бог хочет таким образом меня испытать, то я соглашусь без раздумья. Сказали мне на разговоре, что нет силы на то, чтобы я когда либо пошел в какой либо отпуск. Программный тоже у меня заберут. А если бы даже мама умерла, то меня не пустят домой. А для уверенности, чтоб я не убежал, по согласии командира взвода запрут меня на это время в аресте. На увольнительную тоже никогда не пойду. А служба так будет длиться, как будто я служил не 2, а 16 лет. На увольнительной я еще не был. Один раз без разрешения командира взвода я (якобы) понес деньги на ПКО и за это получил. Но это того стоило, потому что я использовал это время чтобы пойти в Церковь. Наиболее я взбесил подручника, когда по 2 и полу часовом его разговоре ко мне я начал глупо зевать. Я показал ему что это гадки меня не интересуют. И его понесло. 
Ситуация молитвы укладывается в моем отряде само лучше. Но это не наша вина, что они сами выбрали в этот плутон Бунтовщиков. Розарием молимся вместе ежедневно. При каждой десятке кто то другой дает намерение, а одно намерение в свое. В воскресение мы произносим слова Святой Мессы, а в пятницу крестный путь. Вечером короткая совместная молитва. В последнее время мы начали практиковать чтение одного раздела книги к размышлению. Это что в стиле совместного размышления. В последнее воскресенье 29.01.67 г. Мы сделали день духовных упражнений. Как это выглядело, очень просто. Как можно меньше говорить, а как можно больше времени посвящать молитве. И нужно признать, что нам еще очень удалось потому что как то особенно много было свободного времени, почти весь день мы провели на молитве. Произнесли Святую Мессу, помолились на розарии, сделали размышления. После обеда совместно помолились вечерней молитвой священников ( нешпоры, хоть без меня, потому что меня увели в инспектору). Время обязательно проведенное в комнате отдыха мы использовали для чтения религиозной литературы. Со всего этого дня мы были очень довольны и духово укреплены. В тот самый день, когда я был на 3 компании, капрал который хотел подлизаться к офицеру, приказал мне снять розарий. Сказал, что это не обручалка, чтобы его носить в армии. Я сказал: «для кого как». Приказал мне снять и хотел силой увести к офицеру. Ребята набросились на него, я думал, что они его побьют. Я сказал, чтобы офицер пришёл ко мне потому что я к нему не пойду. С какой такой рации, потому что только, ему это не нравится? Ведь он не был моим руководителем. Я пошел потом к офицеру, приказал мне снять, но это уже старая история и сейчас не могу сдаться, и не снял. Капрал нажаловался, что я с ним боролся и мне должны наказать. Но уже второй день и никакой кары нет. 
Чтобы мне не могли ничего предъявить, то сегодня экзамены я сдал на очень хорошие оценки. Не будут мне предъявлять, что всем занимаюсь, только не тем, что надо. 
Физически я чувствую себя хорошо. Укрепился. Аппетит тоже не самый худший, а недобор пиши заполняю в столовой. 
Фото сделанное в спешке не очень удачное и не знаю, высылать ли Отцу.  
Не знаю, когда это письмо Вам дойдет, потому буду стараться передать его через какие то руки. 
Извините за неулаженные мысли и небрежное письмо, но все в спешке. 
Много интересного тут происходит, но не способ все описать, потому что нужно бы было только этим заниматься. Сердечный привет и прошу о молитве. 
Мы заверяем со своей стороны о молитве. С Богом благодарный 
Алек. П.  

Spread the love

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *